"БИЗОН"

Весной 1950 года я впервые отправился в Южную Индию с намерением повидаться там с рядом лиц, интересующихся охотой и заповедниками, побеседовать с ними и самому познакомиться с некоторыми местными заповедниками; оттуда я собирался добраться до Коломбо, сесть на пароход и ехать на родину.
По дороге я заехал к полковнику Бартону, с которым мы несколько раз обменивались письмами по вопросам охраны диких животных. В прошлом известный охотник, ныне восьмидесятилетний старик, полковник, несмотря на свой небольшой рост и далеко не могучее телосложение, держался прямо и выглядел еще довольно внушительно. Выйдя в отставку, он большую часть времени проводил в Индии и был страстным поборником дела охраны диких животных.
Жизнь, полная приключений, не прошла для него даром: одна нога была короче другой, нижнее веко одного глаза отвисло и под ним виднелся шрам. Я спросил его, где он получил эти увечья. Полковник усмехнулся: "Как-то давно, выслеживая раненого медведя, я заполз в его берлогу. Вот тут-то он и захватил мою голову в пасть". Он замолчал, задумавшись, вероятно, о безрассудствах молодости, о делах давно минувших дней.
- Неужели у вас не было при себе винтовки?- спросил я.
— Разумеется, была, и я ужо приставил ее к груди зверя, но вовремя одумался. Нажми я курок, челюсти медведя тут же сомкнулись бы.- Он опять замолк.
— А что же случилось потом?
— Я так и не выстрелил, а просто громко крикнул, и медведь выпустил меня. Недолго думая, я быстро ретировался в безопасное место,- закончил полковник, и мы перешли к разговору на тему об охране диких животных.
В течение многих лет Бартон писал по этому вопросу статьи и письма, стараясь пробить брешь в равнодушии чиновников-бюрократов. Не так давно он написал даже целую брошюру и издал ее за свой счет. Обилие книг, рукописей и бумаг в его комнате свидетельствовало о напряженной борьбе за выполнение поставленной им перед собой трудной, но достойной задачи. На стенах не было видно ни охотничьих трофеев, ни фотографий убитых животных.
Не исключено, что столь страстная защита диких животных объяснялась запоздалым раскаянием - ведь в молодости Бартон был заядлым охотником. Но так или иначе его искренность, неутомимая энергия и горячие проповеди в защиту диких животных получили заслуженное признание у всех лиц, заинтересованных в этом деле.
На прощание Бартон сказал мне: "Вы гораздо моложе, чем я думал. У вас впереди еще много лет жизни. Не бросайте же доброго дела защиты диких животных".
Продолжая прерванное путешествие, я направился дальше, в город Майсур, а оттуда на кофейную плантацию, расположенную на холмах, разделяющих штаты Майсур и Мадрас. На железнодорожной станции меня встретила машина, и на ней я проделал довольно длинный путь через одну из самых красивых частей страны - травянистые холмы высотой 500 футов и более с шолами - полосами густых вечнозеленых лесов, растущих в долинах и на северных склонах холмов.
Вскоре я добрался до цели своего путешествия - дома Морриса - одного из наиболее известных и осведомленных охотников-натуралистов Южной Индии. Его чудесное жилище украшали многочисленные шкуры и хорошо выполненные чучела голов крупных диких зверей. Но я не думаю, что эти трофеи свидетельствовали о кровожадных инстинктах хозяина. Моррис был заядлым натуралистом, наблюдающим повадки диких животных.

За последние годы он убивал только опасных для населения тигров, бродячих слонов, старых или больных "бизонов" и т. д. Он никогда не нарушал сроков охоты, никогда не уничтожал молодняка и порицал огульное истребление диких зверей, практиковавшееся