вид, Хаджуриа любезно назвал его лангур Джи, что было принято мною со скромной признательностью.
В докладе Барона, подтвержденном местными органами лесничества, было указано, что золотистый лангур обитает и в более восточных районах, а именно на западном берегу реки Манас. Однако я дважды был в Манасе, в 1949 и 1952 годах, и видел на восточной стороне реки много шапочных лангуров, но золотистых не встречал. Поэтому я отправился в экспедицию в эту часть северо-западного Ассама в холодное время 1959/60 года.
Сначала я вновь посетил Джамдуар на реке Санкош. До места назначения оставалось еще миль сорок, когда дорога внезапно оборвалась. В Индии это довольно обычное явление: в дождливый сезон мост унесен водой, а объезд еще не сделан. Я стал расспрашивать, как лучше проехать и мне посоветовали свернуть на более длинную лесную дорогу, по которой возят лес, а потом опять выехать на главную дорогу, уже по ту сторону реки.
Раз там проходили грузовики, можно было рассчитывать, что пройдет и наша машина. Но холодное время еще только начиналось, грунт был мягкий, и колеса грузовиков выбили в нем глубокие колеи, только в некоторых местах заваленные валежником. Наша машина с прицепом то и дело застревала, и мы все вчетвером вылезали и принимались толкать ее, вытаскивая из черной вязкой грязи.
Так продолжалось почти дотемна. А тут как раз начался самый тяжелый участок дороги, и машины до половины колес прочно увязли в глубокой выбоине. Вытащить их нам было не под силу. Положение выглядело безнадежным, путешествие казалось каким-то кошмаром. И ни души кругом, просить помощи не у кого.
И вдруг... Я не поверил своим глазам. Лесничий с группой рабочих шел нам навстречу, возвращаясь с работы. В одну минуту они отсоединили прицеп и протащили обе машины, пока дорога не стала лучше. От этого места до гостиницы Бамба, расположенной на той самой речонке, мост с которой был смыт, оставалось не более полумили.
Я сердечно поблагодарил их и попросил сказать мне название реки, из-за которой мы претерпели столько бедствий.
- Это река Хел*,- ответил он.
В этот вечер я показал лесничему и другим захваченные с собой цветные фотографии всех трех лангуров: золотистого, шапочного и хульмана. Я объяснил им, что окраска хульмаиа серебристо-белая, иногда с налетом светло-желтого, а шапочного лангура - рыжевато-коричневая и серая и что название его идет от "шапочки" черных волос на голове. Это помогло мне получить много полезных сведений; самой ценной новостью было для меня наличие в этих местах примерно 10 групп золотистых лангуров, тогда как представители двух других видов здесь не встречались.
Наутро мы снова пустились в путь. Благополучно выехав на главную дорогу, мы без дальнейших происшествий достигли Джам-дуара. Там я провел одиннадцать восхитительных дней, наблюдая и снимая киноаппаратом шесть групп золотистых лангуров.
* "Хел" по-английски означает ад.

Детеныши в возрасте 2-3 месяцев крепко прижимались к груди матери и это подтверждало то, что они родились в августе и сентябре. Окраска шерсти у малышей гораздо светлее, чем у взрослых, фактически они были почти белые. С помощью сотрудников лесничества я установил названия различных деревьев, на которых кормятся лангуры.
Оттуда я отправился в Манасский заповедник, в гостиницу в Мотхаргури, чтобы посмотреть, не найду ли я в подтверждение доклада Барона и других следов золотистых лангуров на западном берегу этой реки.
Переехав большую реку на утлой резиновой лодчонке, мы начали осматривать лес на западной стороне и нашли группу лангуров, насчитывающую от 20 до 40 животных; все животные были