П. Спангенберг
Встречи с животными



НА БОЛЬШОЙ УССУРКЕ

В напряженной работе незаметно летело время. "Наконец настал день, когда мы должны были расстаться с Островным и спустились вниз по реке Большая Уссурка. Дальнейшие сборы я предполагал проводить в окрестностях небольшого поселка Вербовка.
Но как туда перебраться? После обильных дождей в верховьях вода в реке прибывала с каждым часом. Она вышла из берегов, подмывала корни растущих по берегу кедров и, когда дерево валилось в воду, ревя и пенясь, несла его вниз по течению.
— Вас никто сейчас не повезет в Вербовку,— сказал мне
хозяин.— Ведь обратно против такого течения невозможно подняться. Значит, бросай лодку. Лучше купите лодку и поезжайте сами. Это обойдется много дешевле, а внизу она вам пригодится.
На другой же день я купил лодку. Но что это была за лодка! Выдолбленная из толстого тополя, узкая и длинная, она была настолько легка, что, взвалив на плечи, я мог без особого напряжения пройти с ней 2—3 километра. Все это, конечно, можно было отнести к ее положительным качествам. Однако на воде лодка напоминала полудикого жеребца, пытающегося всеми средствами сбросить с себя седока.
— Как же мы доплывем на такой лодке? — жаловался я хозяину.— Она действительно оправдывает свое название — морочка.
— Да вы поплавайте на ней денечек, поучитесь.
— Чего там учиться, умею управлять лодкой,— перебил я его с раздражением.— А в этой вертушке за час я уже успел два, раза выкупаться в одежде. Мало того, перевернувшись, она ударила меня по голове так, что я едва из воды выбрался.
— Уверяю вас,— успокаивал меня хозяин,— как только уложите в нее ваш багаж, лодка перестанет вертеться.
И действительно, разложенные на дне лодки тяжелые вещи сделали ее более устойчивой и послушной. Несмотря на это, наученный горьким опытом, я на всякий случай снял сапоги, прикрепил к лодке веревками наиболее ценный багаж и, признаюсь с чувством недоверия и даже страха отчалил от берега и пустился в далекий путь. В течение всего переезда жизнь наша была интересна и полна впечатлении.
— Гаудик смотри, какой замечательный остров! — обращался я иной раз к собаке. Мы сворачивали с пути, проникали в один из тихих лесных затонов и, разбив на берегу палатку, оставались здесь на несколько дней. Каждая остановка позволяла делать интересные наблюдения над животными и пополнять коллекцию
новыми экземплярами.
Жаркая погода и обилие пищи согнали сюда оленей иногда встречалась группа кабанов, но особенно много было птиц.
Уссурийские большеклювые вороны доставляли нам много хлопот и беспокойства. Бывало, сидишь в лагере и не предполагаешь о близости . этой умной и осторожной птицы. А она зорко следит за нами с вершины кедра, растущего на ближайшей сопке. Не успеешь отойти в сторону и сотни метров, как несколько этих воришек слетятся к лагерю. Любознательные птицы суют свои носы в ящики, сбрасывают с котелка крышку и тащат все съедобное и несъедобное. Гаудик не выносил бесцеремонности большеклювых ворон и, не ожидая приказания, пускался к палатке. Собака старалась отогнать ворон, а птицы не теряли надежды поживиться съестными припасами. Это прекращалось лишь при ( моем возвращении.
Наступал вечер. Поужинав, мы еще долго сидели у затухающего костра, отдыхали от жаркого дня. Вот постепенно," один за другим, умолкают голоса дневных обитателей леса. На смену им рождаются новые звуки. Где-то в хвойной тайге кричит маленькая ошейниковая совка, отчетливо, то усиливаясь, то стихая, журчит река, иногда с плеском обваливается подмытый водой берег или со скрипом падает с дерева отжившая