сожителя. Он поедает тех червячков, которых выкапывает черепашка, зарываясь в песок.
Мягкотелая черепаха — животное съедобное. Японцы издавна занимались разведением этих черепах. В последнее время их стали разводить и у нас в Уссурийском крае.

ТОЛЬКА

Во второй половине июня уровень воды в Большой Уссурке сильно понизился. С каждым днем на поверхности все больше выступали новые островки и узкие косы. Река перестала реветь и пениться.
Начался сплав строевого леса. Множество бревен кедров, пихт и елей плыло вниз по течению по крупным протокам реки. Как и в других случаях, начало лесосплава привлекло внимание местных жителей. В это утро все население Вербовки от мала до велика высыпало на берег. А бревна плывут, как живые, обгоняя друг друга, порой сталкиваются между собой; на мелких перекатах глухо скребут каменистое дно. Одни плывут по нескольку штук месте — как будто компанией, другие в одиночку, но все в одном направлении, к Уссури, уплывая с каждой минутой все дальше от родной тайги.
— Ну, теперь сидеть и ждать у моря погоды, пожалуй, довольно. Посмотри-ка, какое течение. Куда угодно, даже против воды, в верховье, можно проехать,— с этими словами я обратился к худенькому мальчугану, подростку лет четырнадцати. Оба мы стояли на берегу и провожали глазами плывущие бревна.
Большой подъем воды за последнюю неделю и очень сильное течение все это время мешали нашим выездам на лодке по протокам Большой Уссурки, и, естественно, мы с нетерпением ждали, когда, наконец, уровень в реке понизится. Хотелось еще несколько раз посетить лесистые острова реки, в изобилии заселенные всевозможными птицами.
— Так как, Толька, поедем на острова? Давай сейчас закусим как следует — и на лодке в поход по протокам.
— Ладно, поедем,— ответил мой собеседник.
Однако по интонации его голоса я улавливаю, что предложение не по душе мальчугану. Почему же? Ведь Толя всегда охотно выезжал со мной на острова реки, где я отстреливал интересных для меня птиц и частенько передавал ружье юному спутнику. Я замолчал и насторожился. Мне стало ясно, что Толе не хочется сегодня ехать на лодке.
— Смотрите, смотрите, Евгений Павлович, как поддаст сей
час! — показал мальчуган на быстро плывущий ствол кедра.

Толстое бревно секунду спустя настигло и, действительно, «поддало» бревно, плывущее боком и несколько впереди.
— Вот двинет так по борту лодки — и лодка в щепки! А люди куда, а ружья? Все в воду, а вода-то хоть бы чуть согрелась! Как зимой, холодная.
— Значит, по-твоему, ехать не стоит? Что же ты тогда говоришь: «Поедем»?
— Ехать можно, только лучше переждать немного, пока пер
вая партия бревен пройдет. Самое большое дня два-три, и бревен
будет плыть мало. Тогда куда захотим, туда и поедем.
Я не стал настаивать.
— Пожалуй, ты прав, но только сидеть и напрасно время
терять — ну просто сил больше нет. Ведь потерянных дней не
воротишь. А впрочем, знаешь, что я придумал? Давай-ка на эти
дни заберемся в самую таежную глушь, туда, где рубят эти кедры
и пихты. Если дед и бабка тебя отпустят, поедем со мной.
Хочешь?
Толя кивнул головой, и мы, не теряя времени, направились к белой хатке, где жила семья Евченко.
Недолги наши сборы. Уложив в заплечные мешки несколько Десятков заряженных патронов и прочее самое необходимое снаряжение, захватив пару дробовых ружей, усаживаемся на бревна, сложенные у шоссейной дороги, и терпеливо ожидаем попутной машины. А потом долгая, мучительная езда по плохой дороге
И тяжелый грузовик быстро катится прямо к востоку, туда, где на далеком горизонте темнеет