деревьев, потом подошел ближе ко мне и, прижавшись к стволу развесистой липы, стал слушать.
Тихо было в тайге. Только на вершинах великанов деревьев, напоминая звон серебряных колокольчиков, перекликались подвижные птички-личинкоеды да где-то внизу, на склоне сопки, деловито стучал по пустому стволу беспокойный дятел. Я стал снимать шкурку с добытой птички и краем глаза следил за Толей.
Вдруг грянул неожиданный выстрел. Волна воздуха полыхнула в лицо, ударила в уши. Шкурка убитой овсянки, ланцет и ножницы полетели куда-то на землю, в валежник.
— Во что ты стреляешь? Ведь ты меня оглушил!—зажав правое ухо, как ужаленный, вскочил я с лежащего дерева. На одно мгновение позади себя увидел какого-то длинного гибкого зверя, он мелькнул меж деревьев.
— Обезьяна!.. — не своим голосом закричал Толька и выпалил второй раз. Прыгая через валежины и размахивая ружьем, парнишка пытался нагнать ускользающую добычу. Я выхватил из сумки пару патронов и кинулся следом.
— Во что ты стрелял? — нагнав мальчугана и перезаряжая ружье, спросил я возбужденного Тольку.
— Говорю, в обезьяну! — гаркнул он мне в ответ.
— Ты, братец, все перепутал сегодня! Здесь обезьян и в помине нет, а ты заладил «в обезьяну!» — передразнил я мальчишку.
— Говорю, в обезьяну, в зеленую обезьяну! — в ответ опять заорал Толька.
— Чего ты кричишь? И это не обезьяна, а харза, куница такая. Я ее тоже видел одну секунду.
— Зеленая,— повторил Толя и вдруг захныкал.
— Вот еще новости: распустил нюни. Вот так охотник! Лучше давай-ка посмотрим, куда она делась.
— В это дупло вскочила, потом через ту дыру выскочила и опять куда-то сюда залезла.
Мы тщательно осмотрели старые дуплистые тополя, стучали по ним обухом топора, исследовали лежащие на земле гнилые деревья, но все бесполезно. Харзы нигде не было видно. Напуганный зверь, вероятно, успел далеко убежать от места, где мы находились.
— Не беда, Толя, искать больше нечего. Расскажи лучше, как
это ты сумел промахнуться?
Неоднократно я замечал, что выстрел в глухой тайге и высоко в горах часто не пугает животных. Напротив, непонятный звук привлекает их внимание и вызывает явное любопытство. И особенно это свойственно хищникам. Вероятно, и в данном случае куница-харза подошла к нам, привлеченная моим выстрелом по таежной овсянке. В этот момент мы с Толей соблюдали полную тишину и ничем не выдали своего присутствия. Вот почему осторожная и хитрая, но бесконечно любопытная харза подошла ко мне сзади буквально на несколько метров. В этот момент ее и заметил мой спутник.

ДЯДЯ ВАСЯ

В одно майское утро Толька пришел ко мне ранее обыкновенного.
— Что это ты спозаранку явился? — спросил я, с трудом открывая глаза.— Ведь говорил я тебе, что мне надо, наконец, выспаться, а ты опять чуть свет разбудил!
— Дядя Вася приехал! — не реагируя на замечания, каким-то таинственным шепотом сообщил Толька.
— Какой еще дядя Вася? — не сразу спросонья сообразил я.— А-а, Вася! - дошло, наконец, до сознания.— Вот хорошо!
Желание подремать еще хоть полчасика и досаду на Тольку за то, что он опять разбудил меня спозаранку, как рукой сняло. Я быстро оделся, уложил в заплечный мешок необходимые принадлежности, взял патроны, ружье и, выйдя вместе с Толей на улицу, направился вдоль поселка.
Дорогой я мысленно заглянул в прошлое и вспомнил Васю. Собственно говоря, и вспоминать было почти нечего. Маленький пузырь был он в то время. Иногда за ручку приводила его ко мне старшая сестра Настя. Часами он внимательно осматривал собранные мной коллекции, следил, как я обдираю шкурки. Мальчугана