сейчас очень поздно,— спохватился я.
Мы вышли на крыльцо. Дождь прекратился. В темноте ночи
в воздухе то и дело вспыхивали и потухали огоньки. Это летали маленькие жучки, во множестве населяющие Уссурийский край. Во время полета через короткие промежутки они то загораются ярким фосфорическим светом, то потухают.
На следующее утро я проснулся поздно и, открыв глаза, тотчас зажмурился. Комната была залита ярким солнечным светом. Я оделся и вышел во двор. После дождя воздух был как-то особенно душист и прозрачен. Я решил, не откладывая, ехать в Вербовку. Наскоро позавтракав, перенес вещи и с помощью ребят разместил их в лодке. В передней ее части помещалась сплетенная из лозы клетка с живыми птицами. Я столкнул лодку и взял в руки весло.
Прощай, гостеприимный остров Пещерный!
На берегу, босоногие и загорелые, в светлых ситцевых рубахах, стояли ребята и следили за удалявшейся лодкой.
— Дядя, приезжай к нам еще! — кричали они.
— Приеду, обязательно приеду!—отозвался я.
Быстрое течение вскоре вынесло меня из узкой, закрытой лесом протоки на широкий простор основного русла. Спустя полчаса я миновал большое селение Вострецово и, обогнув подступающую к реке сопку, быстро заскользил вниз по течению.
К вечеру того же дня мы с Гаудиком благополучно добрались до Вербовки, где удобно устроились в доме одного охотника.
Природа в низовьях реки несколько иная. Лиственные леса покрывают многочисленные острова, но среди них нет хвойных деревьев. Лесистые сопки отодвинуты далеко в стороны, и, чтобы добраться до них, нужно пересечь поля, болотистые луга и перелески. В окрестностях Вербовки я собрал большую коллекцию птиц.
Многие редкие экземпляры попали мне в руки только благодаря собаке. Как-то пес выгнал из травы неизвестную мне птицу вроде перепелки. Погорячившись, я выстрелил и промахнулся. Птица исчезла в густых зарослях, однако настойчивый Гаудик вновь нашел ее и заставил взлететь. Я выстрелил вторично, но и на этот раз только поранил птицу. Пролетев метров сто, она свалилась в густую траву.
Спешно пошел я в замеченном направлении, но, как только вступил в высокие травянистые заросли, сразу потерял ориентировку. Где тут найти птицу, когда сам не знаешь, куда идешь. Видишь лишь верхушки высоких стеблей да голубое небо.
День жаркий, в траве духота несносная. Однако надо искать. Мне казалось, что раненая птица обязательно окажется редкостью. Искали мы с Гаудиком, искали и так замучились, что сил больше не было продолжать поиски. Тогда мы вышли к реке, я выкупал Гаудика, сам выкупался, отдохнули оба. После передышки взял я Гаудика на руки, донес до места, где упала незнакомка, и пустил в траву.
— Ну, чернолобый, найди мне птицу, век тебе этого не забуду!
Через несколько минут слышу в зарослях призывный собачий
лай.
— Гаудинька, где ты?
Пес отвечает лаем, и по звуку я могу судить, что собака не сходит с места. Пошел на голос, раздвигаю траву, смотрю — сидит Гаудик, а рядом лежит мертвая птица — трехперстка. Редка эта птица у нас. В Советский Союз проникает она с юга и только в восточные части страны. Распространение трехперстки до сих пор плохо изучено. Мне удалось установить, что Большая Уссурка — наиболее северная точка гнездования этой птицы в Уссурийском крае. Интересна трехперстка и в другом отношении.
У многих пернатых высиживает яйца и ухаживает за потомством только самка. Например, у уток селезень в отличие от самки имеет яркое оперение; самке необходима такая окраска, чтобы при высиживании скрыть гнездо, сохранить яйца.
Иначе обстоит дело у трехперстки. Оперение самцов окрашено