Ты кто такой? — спросил меня новый пришелец.
— Москвич, живу в Велях,— ответил я.
— Сам ты туда залез?
— Да, сам.
— Ну, так слезай.
— Я уже говорил твоему товарищу, что слезть не могу.- И чтобы убедить их в своем бессилии, спустил с гнезда ноги и, не достав ими ствола дерева, беспомощно поболтал в воздухе,
— Не надо, не надо,— запротестовали оба и сокрушенно закачали головами — Подожди немного, сейчас придем,— крикнул один из них, и оба удалились по той же тропинке.
На этот раз они не появлялись очень долго. Солнце уже давно перевалило за полдень и склонялось к западу. А я все сидел в гнезде и надеялся на помощь. Иногда подлетали владельцы гнезда — скопы — и кружились над самой моей головой.
Спустя часа полтора, наконец, на лужайке появились люди, и не один и не двое, а по крайней мере человек двадцать. Они принесли сюда два тонких длинных шеста, веревку и топор. Молодой здоровый парень опоясал себя прочным ремнем, пропустил под него толстую веревку и охватил ею ствол. Далее, всаживая топор в дерево, подтягиваясь на руках и передвигая веревку, он медленно, но уверенно стал подниматься вверх, Это продолжалось долго, и я с трепетом следил за каждым его движением. Поднявшись таким образом на две трети высотй дерева, он особенно глубоко всадил свой топор и, опершись на него ногой, подтянул к себе на шпагате длинный шест. Поднятый шест коснулся гнезда — я торжествовал. Сорвав с него конец шпагата, я осторожно втянул в гнездо толстую веревку. На е конце сделал широкую петлю, сунул в нее ногу и, перекину веревку через гнездо, приготовился к спуску. Меня спустили на землю так же осторожно, как я спустил из гнезда мешочек с скопиными яйцами. Только то было ранним утром, а сейчас бы уже вечер. Весь день просидел я в скопином гнезде.
Вы думаете, после этого случая я отказался лазать на большие деревья? Ничего подобного! После того я побывал во многих скопиных и орлиных гнездах. Но этот урок не пропал даром. На всякий случай я захватываю с собой прочную веревку и стараюсь не делать никаких глупостей.

ЗАГАДОЧНЫЕ ПТИЦЫ

— Елдаш (товарищ), дай мне два патрона,— обратился мне колхозник-азербайджанец, у которого мы остановились, чтобы передохнуть часок-другой после утомительной охоты и сварить обед.
— Разве ты охотник? — спросил я его.
— Да нет, не охотник,— ответил он.— У соседа ружье есть, патронов нет, а мне птицу стрелять надо.
Не интересуясь, какую ему надо застрелить птицу, я вынул из патронташа пару патронов и передал ему. Однако вскоре я был до крайности удивлен: колхозник достал у соседа ружье, сунул в него мои патроны и тут же во дворе застрелил пару своих собственных кур. Мне было непонятно его поведение.
Кругом изобилие дичи: фазаны, турачи, а он тратит полученные от меня патроны на стрельбу домашней птицы. «Зачем,— думал я,— шпиговать дробью куриное мясо, когда для убоя кур существуют обычные способы?»
— Не поймаешь,— кратко пояснил он, видя мое недоумение и передавая застреленных кур своей дочке.
Конечно, для меня это было неубедительно, но какое мне дело — режет ли он своих кур или стреляет из ружья соседа патронами, полученными от случайно зашедшего в селение охотника. Передохнув и закусив, мы вновь занялись поисками турачей и фазанов, и случай со стрельбой домашних кур перестал меня интересовать.
Следующий день выдался исключительно теплый. Затих ветерок, а солнце светило по-весеннему ярко. Пользуясь хорошей погодой, мы забрались далеко от того селения, где вчера отдыхали. Дичи здесь было очень много.
Места, где обычно держатся фазаны и турачи,—