Надвигалась гроза. Вот где-то далеко, на краю селения, залаяла собака, за ней другая, третья, и вскоре все селение наполнилось собачьим лаем. Сначала лай был злобный, потом в нем появились нотки страха, собаки взвизгивали, жалобно завывали.
Опершись на локти, я лежал в палатке и чутко вслушивался в эти странные и непривычные звуки. Почему так лают собаки? Но вот на краю селения лай стал приглушенный, едва слышный. Волна глухого лая докатилась до меня и ушла далеко назад, в другой конец селения. Казалось, что лай доносился не со дворов, а из подпольев строений. «Что это может быть такое»? — ломал я голову.
В этот момент лягушачий концерт оборвался, пруд наполнился невообразимым шумом. В страхе вскрикивали и хлопали крыльями домашние гуси. Очевидно, непрошеный гость хозяйничал в поселке. Я достал ружье, сунул в него патроны и выстрелил. Прошла минута, и все стихло. С противоположной стороны пруда до меня донесся голос человека: кто-то возбужденно что-то объяснял другому. Из отрывков долетающих фраз я понял, что в селении были волки и утащили домашнего гуся.
Но вот в соседнем дворе неуверенно и как-то виновато тявкнула собака, ей отозвались другие. Волки ушли, опасность миновала, и собаки выбирались наружу из убежищ.
По крыше палатки все чаще и чаще застучали редкие тяжелые капли дождя.

После беспокойной ночи я проснулся поздно. Солнце поднялось высоко, играя в лужах, блестя в обмытой дождем листве деревьев.
Но где же Гаудик? Его нигде не было. Волнуясь, я обыскал двор, сад, звал его, сбегал домой, но и там его не видели. Куда он делся?
После долгих поисков мы, наконец, нашли беглеца. И где вы думаете? Виноватый и весь мокрый, он лежал в дождевой луже под перевернутой старой лодкой.
Оказывается, мой смелый четвероногий приятель боится своих серых родственников. Вероятно, в молодости он встречался с волками, которых умный пес не мог забыть в течение всей жизни.

ГОЛУБЫЕ КРАСАВИЦЫ

Перед тем как поехать в Уссурийский край и увидеть голубую сороку в природе, я хорошо ознакомился с этой птицей по книгам. Мало того, я извлек в музее большую коробку и тщательно осмотрел серию шкурок. Однако на свободе птица произвела на меня такое впечатление, как будто я видел ее впервые.
Было прохладное утро первого мая. Накануне мы с возчиком выехали из города, и покрыв по скверной дороге 42 километра, к 7 часам утра остановились на зеленой лужайке в центре маленького селения. Хотя при езде по рытвинам и ухабам я сильно устал, но беспрерывно следил за сменяющимися видами. Все для меня было ново и интересно.
От лужайки, где возница решил сделать передышку, к югу уходила широкая канава. Одна из ее сторон была обсажена высокими ветлами. Ветви их еще не успели покрыться листьями, но каждое дерево издали казалось окутанным нежно-зеленой дымкой. Порой набегал ветер, и под его порывами покачивались вершины деревьев. Голубое небо, белые перистые облака, нежная зелень и даже порывы ветра — все это было необыкновенно хорошо! Во всем ощущалась весна.
Я слез с телеги и только хотел размять затекшие члены, как застыл от изумления. Над самой моей головой, с трудом справляясь с порывами ветра, пролетели четыре длиннохвостые птицы и опустились на ближайшее дерево. Конечно, я сразу узнал в них голубых сорок, но как они были красивы в этот яркий весенний день! Их нежная голубая окраска гармонировала с голубым небом. Когда же. птицы уселись на ветлы, сквозь качающиеся ветви которых виднелась голубая даль, их контуры стали неясными. Я поспешил к деревьям, чтобы поближе рассмотреть этих красавиц, но непоседливые веселые