нашем и на противоположном берегу
указывала, что здесь имелся брод, но река разлилась и переход через нее
казался очень рискованным. Проводник, однако, заверил нас, что опасаться
нечего, и мы с Панвой, сняв башмаки и носки, взявшись за руки, вошли в воду.
Река имела ярдов сорок в ширину, и, глядя на ее сильно рябившую поверхность,
я подумал, что у нее каменистое дно. Мое предположение подтвердилось: я
несколько раз больно ушиб пальцы ног о камни. Осторожно ступая, чтобы нас не
снесло течением, мы выбрались на другой берег.
Наш проводник вошел в реку следом за нами. Оглянувшись, я увидел, что
он находится в затруднительном положении: вода доходила нам немного выше
колен, а емуя- по пояс, но, достигнув самого бурного места, он не стал
поворачиваться спиной к потоку, чтобы двигаться, подобно крабам, боком. В
результате течение сбило его с ног, и он оказался под водой. Я был бос и не
мог ступать по острым камням, но Панвая- для него острые камни не
препятствиея- бросил свой сверток и опрометью кинулся берегом к тому месту,
где ярдах в пятидесяти ниже по течению возле большого выступа скалы,
вдававшегося в реку, начиналась бурная стремнина. Добежав до мокрой,
скользкой скалы, Панва лег на нее и, когда тонущий проводник проносился
мимо, схватил его за длинные волосы и с огромным трудом втащил на скалу. Они
подошли ко мне (проводник походил на мокрую крысу), и я поздравил Панву с
благородным и храбрым поступком: рискуя собственной жизнью, он спас этого
коротышку. Поглядев на меня с удивлением, Панва сказал:
- Я хотел спасти не его, а свое новое пальто, которое привязано к его
спине.
Как бы то ни было, трагедию удалось предотвратить. После того как
остальные, держась за руки, благополучно перешли реку, я решил дальше в тот
день не идти и переночевать тут же на берегу. Деревня Панвы находилась в
пяти милях вверх по реке, и он ушел, прихватив с собой проводника, который
не отваживался вторично пересечь реку.

3

На следующее утро мы отправились на поиски Саноули, где леопард убил
свою последнюю жертву. Поздним вечером того же дня мы оказались в широкой
открытой долине и, поскольку нигде поблизости не видно было жилья, решили
заночевать под открытым небом. Мы находились в самом сердце владений людоеда
и провели беспокойную ночь на холодной сырой земле. Назавтра около полудня
мы добрались до Саноули. Жители этой маленькой деревеньки очень обрадовались
нам и охотно предоставили моим людям комнату, а мнея- неогороженный помост
под тростниковой крышей.
Деревня стояла на склоне холма; в долине под нею террасами
располагались поля, с которых недавно собрали рис. В противоположном конце
долины возвышался другой холм; у подножия его пологого склона, в сотне ярдов
от полей, рос густой кустарник, занимавший акров двадцать. Над кустарником,
почти у вершины холма, находилась деревня, правее на выступея- другая.
Слева, где кончались поля, долину замыкал крутой, поросший травой холм.
Таким образом, к кустарнику с трех сторон примыкали поля, с четвертойя-
открытый участок.
Пока готовился завтрак, я беседовал с крестьянами, кружком сидевшими
возле меня. В течение второй половины августа и первой половины сентября
людоед убил четырех человек в этом районе. Первое убийство произошло в
деревне, расположенной на выступе холма, второе и третьея- в деревне у его
вершины и последнеея- в Саноули. Всех четверых леопард убил ночью и унес
ярдов