по реке туда, откуда появился. Однако легко удрать с чужим
добром, как он рассчитывал, ему не удалось. Пара ворон, кормившаяся
остатками со стола скопы, снялась и полетела за ним. Чтобы отделаться от
них, орлану тоже пришлось повернуть к лесу. У опушки вороны отстали. Едва
орлан скрылся из виду, как буквально с неба свалились два других орлана и с
невероятной скоростью устремились в ту же сторону. К сожалению, я не видел
развязки. Пока я оставался на берегу, ни одна из птиц не поднялась над
лесом: первый орлан, по-видимому, долго не выпускал добычу.
Только однажды я оказался свидетелем более интересной погони. Шла охота
на черных куропаток. Я вел в ряд сквозь траву восемнадцать слонов.
Пятнадцать человек, участники охоты, видели, как кустарниковый чекан, убитый
в двух шагах от нас ястребом-перепелятником, ни разу не коснувшись земли,
перешел к красношейному соколу, затем к осоеду и наконец к сапсану, который
и проглотил его целиком. Если кто-либо из бывших со мною в то февральское
утро прочтет мой рассказ, он, возможно, вспомнит этот случай, происшедший на
Рудрапур-Майдане.
На следующее утро мы рано позавтракали и направились в Чука, за пять
миль от Каладхунга. Окончился один из тех чудесных дней, какие надолго
остаются в памяти рыболова. Солнце приятно пригревало, с севера дул
освежающий ветерок, в реке плавала масса всевозможной крупной рыбы, которая
так и просилась, чтобы ее поймали. Во время ловли произошло много волнующих
сражений, не все из них выиграли мы. Все же к концу дня наш улов был
достаточно велик, чтобы накормить весь лагерь из тридцати человек.

3

Чтобы помочь нам покончить с людоедом, а также предотвратить дальнейшие
человеческие жертвы, из Танакпура прислали шесть бычков, предназначавшихся
для приманки. По прибытии в Чука мы узнали, что три ночи подряд бычков
привязывали за деревней, и хотя возле некоторых из них обнаружили отпечатки
лап тигра, он не тронул ни одного. В течение следующих четырех дней мы по
утрам навещали бычков, днем искали тигра, а по вечерам сопровождали людей,
которые ходили привязывать буйволов на ночь. На пятый день утром мы
обнаружили, что тигр убил и уволок бычка, привязанного у самых джунглей
неподалеку от деревни Тхак, где погибли два мальчика. Против нашего
ожидания, тигр потащил свою добычу не в джунгли, а через открытую местность
на скалистый бугор. Он поступил так, очевидно, для того, чтобы не проходить
через участок, где в него уже дважды стреляли с махана, а возможно, и
ранили. Тигр не далеко ушел со своей ношей: рога бычка застряли между
скалами, и так как хищнику не удалось их высвободить, он там же съел
несколько фунтов мяса из задней ноги буйвола и удалился. Мы стали искать
следы зверя, желая выяснить, в какую сторону он ушел, и нашли отпечатки его
лап на месте лежки буйволов, на полпути к джунглям. Следы показывали, что
бычка убил крупный тигр-самец.
Окружные власти считали, неизвестно на каком основании, что людоедя-
тигрица. Когда мы показали крестьянам следы на месте лежки буйволов, они
сказали, что не разбираются в них и не знают, является ли людоед самцом или
самкой, но наверняка знают, что у него сломан клык. Судя по всем жертвам
тигра, как людям, так и животным, убитым возле их деревни, один его зуб не
прокусывает, а только обдирает кожу.
В двадцати ярдах от убитого бычка, на вершине бугра, росло одинокое
дерево. Мы вытащили животное из