своей матери и тем не менее один и
без оружия был готов сопровождать совершенно чужого человека туда, где, судя
по тревожным крикам горала и лангура, притаился убийца. Правда, только что
он побывал в этом месте, но тогда с ним ходили еще тридцать односельчан.
Спуститься с седловины вниз по крутому склону было невозможно, поэтому
Дунгар Сингх повел меня обратно через деревню к козьей тропе. Пока мы шли
сквозь редкий кустарник, я рассказал ему, что плохо слышу, и предупредил,
что если ему понадобится привлечь мое внимание, пусть он остановится и
покажет рукой, а если захочет что-нибудь сказать,я- подойдет вплотную и
шепнет мне в правое ухо. Когда мы прошли ярдов четыреста, Дунгар Сингх вдруг
остановился и посмотрел назад. Я тоже обернулся и увидел, что за нами по
склону горы поспешно спускаются патвари и какой-то человек с дробовиком.
Думая, что у них есть важное сообщение, я остановился, но оказалось, что
просто патвари пожелал сопровождать меня вместе со своим оруженосцем. Я
согласился скрепя сердце, так как непохоже было, чтобы патвари и его
человекя- оба в тяжелых башмакахя- умели бесшумно передвигаться в джунглях.
Пройдя густым подлеском еще четыреста ярдов, мы вышли на лишенную
растительности площадку в несколько квадратных ярдов. Здесь козья тропа
расходиласья- налево она вела к глубокому оврагу, направо огибала холм.
Остановившись у развилки, Дунгар Сингх показал в сторону оврага и прошептал,
что внизу тигр съел его мать. Мне не хотелось, чтобы обутые в грубую обувь
люди расхаживали там, где я намеревался искать отпечатки лап людоеда. Я
сказал Дунгар Сингху, что спущусь в овраг один, а он пусть остается с обоими
мужчинами на площадке. Едва я умолк, как Дунгар Сингх быстро обернулся и
посмотрел вверх на холм. Я последовал его примеру и увидел на седловине, где
незадолго до этого стояли мы, толпу людей. Жестом Дунгар Сингх попросил нас
молчать и, приложив ладонь к уху, стал напряженно прислушиваться. Наконец,
выслушав сообщение, повернулся ко мне и прошептал:
- Мой брат просит передать вам, что внизу на заброшенном поле что-то
рыжее лежит на солнце.
На бывшей пашне, освещенной солнцем, люди заметили что-то рыжее. Это
мог быть всего лишь куст сухого орляка, или каркер, или молодой замбар, но
мог быть и тигр. Так или иначе, если судьба послала мне счастливый случай, я
не собирался упускать его. Отдав Дунгар Сингху свою винтовку, я подхватил
патвари и его человека под руки и отвел их к росшей поблизости мушмуле.
Затем разрядил их ружье, положил его под куст, а им обоим велел влезть на
дерево и, под страхом смерти, сидеть там тихо до тех пор, пока я не разрешу
спуститься. Вряд ли кто-либо влезал на дерево с большей радостью, чем эти
двое. Они добрались почти до самой верхушки и прижались к стволу так крепко,
что сразу стало ясно: за время, истекшее с момента выхода из деревни, их
представления об охоте на людоеда претерпели коренные изменения.
Козья тропа, уходившая направо, вела к расположенному террасами полю,
которое давно не обрабатывалось и заросло диким овсом. Это поле, длиной
около ста ярдов, тянулось до самого гребня холма. В ширину, с той стороны,
где я стоял, оно имело десять футов, на противоположном концея- тридцать. На
протяжении пятидесяти ярдов оно было прямым, потом поворачивало влево.
Заметив, что я разглядываю поле, Дунгар Сингх сказал, что с его дальнего
конца можно увидеть ту заброшенную пашню, где его брат заметил что-то