отчасти обязано прекрасной погоде, которая обычно стоит в это время в середине ясного сезона — в течение десяти дней перед полнолунием в октябре или ноябре. Пара тогда представляется с лучшей стороны. Никогда не бывает трех недель подряд без дождя, поэтому погода не слишком сухая, и при ясном небе можно наслаждаться всей прелестью зелени и цветов. Особенно хороши лунные ночи: воздух прозрачно чист, а легкий морской ветерок приносит приятную прохладу.
Мы решили посвятить несколько месяцев планомерному исследованию местности. С трех сторон нас окружал лес. Заканчивался влажный сезон, и большая часть видов птиц кончала линять, а многочисленность и разнообразие насекомых росли с каждым днем. Позади росиньи я нашел после нескольких дней поисков ряд тропинок,, которые вели через лес к дороге на Уну; на полпути находился дом, где жили во время своего пребывания в Пара в 1819 г. знаменитые путешественники Спикс и Марциус. Теперь дом был заброшен, а плантации заросли кустарниками. Окрестные тропы изобиловали насекомыми; тропы укрывала густая тень, и бродить по ним было очень приятно. У самых наших дверей начиналась главная дорога через лес. Она была достаточно широка для двух всадников, едущих рядом, и расходилась в трех направлениях; главная дорога вела в деревню Орен, на расстоянии 50 миль. Когда-то дорога простиралась до Мараньяна, но. давно заброшена и теперь заросла настолько, что даже между Пара и Ореном едва проходима.
Наши поиски мы вели в разных направлениях по этим тропам и каждый день находили много новых и интересных видов. Почти все наше время мы тратили на то, чтобы собирать образцы, препарировать их и делать заметки. Один день настолько походил на другой, что достаточно описания событий какого-нибудь одного дня, включая сюда ряд явлений природы, чтобы дать представление о том, как проходят будни натуралистов на экваторе.
Вставали мы обыкновенно вскоре после рассвета, и Изидору,. подав нам чашку кофе, спускался в город закупить свежей провизии на день. Два часа перед завтраком посвящались орнитологии. В эти ранние часы небо неизменно оставалось безоблачным (термометр показывал 23-24°); обильная роса или влага прошедшего ночью дождя быстро испарялась с мокрой листвы под лучами яркого солнца, восходившего точно на востоке и быстро поднимавшегося прямо к зениту. Вся природа точно посвежела, быстро распускались новые листья и цветы. Иногда там, где накануне вечером виден был лишь однородный зеленый массив леса, наутро какое-нибудь дерево покрывалось цветами — расцвет происходил внезапно, как по волшебству. Птицы были оживлены и деятельны; с плодовых деревьев неподалеку нередко слышался пронзительный крик туканов (Ramphastos vitellinus), Очень часто по утрам, отчетливо вырисовываясь на фоне синего неба, летали на большой высоте стайки попугаев, всегда парами, и щебетали, словно обращаясь друг к другу; пары сохраняли между собой правильные интервалы; впрочем, яркие цвета их на такой высоте не были заметны. Время после завтрака, с 10 часов утра и часов до 2-3 дня, мы посвящали энтомологии: лучшее время для наблюдения за насекомыми в лесу — незадолго до самой жаркой поры дня.
Жара быстро нарастала к 2 часам (33-34°), и к этому времени стихали все голоса птиц и зверей, только с деревьев слышался время от времени резкий стрекот какой-нибудь цикады. Листья, такие влажные и свежие ранним утром, теперь увядали; цветы теряли свои лепестки. Когда мы возвращались, утомленные, после экскурсий домой, соседи наши, индейцы и мулаты, — обитатели открытых хижин с крышей из пальмовых листьев — спали в гамаках или сидели на циновках, не утруждая