с огнем в кладовую, находившуюся рядом с моей спальней. Там я обнаружил несколько тысяч муравьев-сауб, занятых кипучей деятельностью: они широким потоком двигались туда и обратно между дверью а моими драгоценными корзинами. Почти каждый из муравьев, направлявшихся наружу, был нагружен зернышком фариньи, которое бывало иногда больше и во много раз тяжелее самого носильщика. Фаринья состоит из таких же по размеру и виду зерен, как тапиока в наших лавках; и та и другая приготовляются из одного и того же корня, но тапиока представляет собой чистый крахмал, а фаринья — крахмал, смешанный с древесным волокном, которое придает ей желтоватый цвет. Занятно было видеть, как ковыляли некоторые пигмеи, самые маленькие представители семейства, целиком скрытые под своей ношей. Корзины, стоявшие на высоком столе, была сплошь усеяны муравьями, сотни их резали сухие листья, которыми были выложены корзины. От этого и получался шелестящий звук, встревоживший нас. Слуга сказал мне, что, если их не отогнать, они за ночь унесут все содержимое двух корзин (около 2 бушелей), и мы принялись уничтожать их, давя башмаками на деревянной— подошве. Однако невозможно было помешать появлению новых полчищ, прибывавших с той же скоростью, с какой мы уничтожали их товарищей. На следующую ночь они пришли снова, и я вынужден был посыпать их колонну порохом и взорвать. Я повторял операцию много раз и в конце концов, по-видимому, запугал муравьев, потому что мы избавились от их посещений на все остальное время пребывания в деревне. Зачем им твердые сухие зерна маниока, мне так и не удалось установить. Крупа не содержит клейковины и потому бесполезна в качестве вяжущего вещества. В ней содержится только сравнительно немного крахмала, и потому она, будучи смешана с водой, отделяется от последней и оседает, как глина. Она, правда, может служить пищей подземным работникам; однако молодые личинки муравьев питаются обыкновенно соками, выделяемыми рабочими муравьями…
Вряд ли нужно отмечать, что каждый вид муравьев состоит аз трех групп особей, или, как говорят некоторые, из трех полов, а именно, самцов, самок и рабочих; последние представляют собой неразвившихся самок. У самцов и самок, достигающих зрелости, развиваются крылья, и только они одни продолжают род, улетая перед размножением из гнезда, в котором выросли. Это крылатое состояние настоящих самцов и самок и привычка летать перед спариванием — очень важные обстоятельства в жизни муравьев, ибо таким образом они получают возможность скрещиваться с членами отдаленных колоний, которые роятся в то же время, и тем самым повышать жизненные силы расы — фактор, существенный для процветания любого вида. У многих муравьев, особенно в тропических странах, рабочие в свою очередь состоят из двух групп, строение и функции которых сильно различаются. У одних видов они поразительно несходны между собой и образуют две отчетливо выраженные формы рабочих муравьев, у других между двумя крайними формами существует постепенный переход. Своеобразные различия в строений и образе жизни этих двух трупп составляют интересный, но очень трудный предмет исследования. Одна из самых замечательных особенностей муравья саубы — наличие трех групп рабочих. Мои исследования в этой области далеко не полны, тем не менее я расскажу о своих наблюдениях.
Среди муравьев, срезающих листья, обирающих фаринью и занятых другими работами, всегда видны две группы рабочих (фиг. а и б ). Правда, они не отличаются резко по строению, так как встречаются особи переходных ступеней, однако вся работа выполняется особями с маленькой головой (а), а муравьи с непомерно крупной