и то с натяжкой. Больше не дашь.
– Для вас он плохой, а для меня нет его на свете лучше! – обиделся владелец, пожилой мужчина с бородой, поглаживая собаку, точно стараясь утешить ее.
– Это наш активист, – пояснил начальник клуба, заметив, что эксперту понравилось такое заступничество за собаку.
– Да? Сразу видно не казенное отношение. Но все-таки надо добиваться, чтобы у активистов были лучшие собаки.
Скоро на ринге осталось всего лишь полдесятка собак. Судья долго ходил вокруг них, оглядывая и сзади и спереди. Сажал, ставил, просил пробежаться. Чмокал губами, свистел, стараясь привлечь внимание осматриваемых, чтобы лучше увидеть постановку ушей, ног. Трогал осторожно спины, щупал мускулатуру.
Чем дальше затягивалась экспертиза и чем меньше оставалось до окончательного результата, тем больше нарастало нетерпение публики. Наконец ринг закончился. Победителем вышел тот, кому в будущем было предназначено стать родоначальником целой плеяды черных со светлыми подпалинами овчарок: Рекс-чепрачный.
В перерыве между рингами публике была показана работа служебных собак. Вывел и я своего Джери. Он очень четко выполнил по моей команде все приемы воспитательно-дисциплинарного цикла, затем на других собаках началась демонстрация санитарной службы, караульной, связной. Удачное выполнение приемов собаками встречалось публикой возгласами одобрения и восхищения.
Особенно бурный восторг вызывало это у мальчишек. Они стремились так близко подлезть к собакам, что их то и дело приходилось отгонять.
Отвлекшись, я забыл томившие меня сомнения. Более того, я снова верил в своего Джери. Да как же было не восхищаться его работой! Лишь только я отвязал дога, он сразу сделался прежним. Он так радовался вновь обретенной свободе и возможности попрыгать около меня! Заглядывал мне в глаза, ловил каждое слово, каждый жест, старался угадать каждое желание хозяина и немедленно исполнял его. Казалось, на время он даже забыл присутствие сотен незнакомых людей, толпившихся вокруг.
Он так великолепен в своем возбуждении! Видно, как сжимались в упругие комки, ходили под атласной шкурой мускулы, как слаженно и точно работал весь механизм движения. О, это был уже совсем не тот Джери, каким я знал его несколько месяцев назад. Период быстрого роста кончился. Джери раздался, его формы округлились, приобрели основательность, свойственную правильно выкормленным собакам, все тело которых состоит лишь из костей и мускулов, без единого грамма жира. Про такую собаку говорят, что она «как каменная».
Успокоенный, я привязал Джери и только собирался отойти от него, как кто-то тронул меня за плечо. Я обернулся. Передо мной стоял дежурный по рингам.
– Вам на ринг, – сказал он. – Начинается ваш класс.

НА РИНГЕ. «ПОЗДРАВЛЯЮ: ПОЕДЕТЕ В МОСКВУ!»

Сердце у меня упало. На ринг. Сейчас решится судьба Джери, а вместе с ним и моя судьба, ибо в тот момент я не отделял его успехов и неудач от своих. Но тут случилась непредвиденная задержка.
На ринге еще оставался боксер – победитель в своем классе. А надо вам знать, что боксер – это очень упрямый пес, которого не всегда может принудить к послушанию даже хозяин. И вот в самый последний момент, когда победителя своего класса собирались уводить, он, сделав выпад, как отличный боец, внезапно бросился на судью. Неизвестно, что ему не понравилось в судье: то ли, что тот долго ходил вокруг него, то ли его красный бант, но только с внезапной яростью он атаковал главную персону выставки. Он хотел схватить его за руку, но промахнулся и цапнул лишь книжечку, которую держал судья. Судья, конечно, сразу выпустил книжечку, и та очутилась в слюнявой