самочка, и держалась она уже степеннее своих более младших товарищей.
– Видели? – обратился ко мне Алексей Викторович. – Вот эту собачку наметил дать вам. Только сначала еще присмотрюсь к вам поближе… Поживете у нас здесь денька два-три, тогда и решим… Это ведь класс! Прочли? – И он ткнул пальцем в табличку над дверями выгула.
Я прочитал:

Помёт Риппер – Даунтлесс.
Родились 22 IV 1934 г.

– Ну, Риппера-то вы знаете по московской выставке, а Даунтлесс не видали?
Я отрицательно мотнул головой.
– Пойдемте, я сейчас покажу вам обоих.
Мы отправились к нему на квартиру. При нашем появлении из комнаты неторопливо вышли одна за другой две рыжие собаки. Они были схожи меж собой как две капли воды, и только потому, что одна была несколько крупнее, я определил, который – Рип.
– А вот и родители! – весело сказал Алексей Викторович. – Знакомьтесь: Даунтлесс. А это – Рип, не забыли еще?
Конечно, я не забыл Риппера – победителя Всесоюзной выставки в своем классе. Даунтлесс же видел впервые. В Москву она не ездила: у нее были щенки.
Риппер и Даунтлесс считались в ту пору лучшей парой эрделей в Советском Союзе. По красоте и правильности телосложения они неизменно брали первые места на выставках, а все потомство от них поступало на племя. Многие собаководы, интересовавшиеся эрделями, мечтали обзавестись щенками от этих производителей, однако это было труднодостижимо: все дети и внуки Риппера и Даунтлесс поступали в армию и, как правило, в частные руки не попадало ни одного щенка. Потому-то Алексей Викторович так долго и заставил просить себя, когда мы в вагоне уговаривали его дать нам эрделей. Давать плохих он не хотел, а с выдачей хороших были связаны определенные трудности.
Мне выпала редкая удача – получить щенка из помета Риппер – Даунтлесс.
Даунтлесс была собственностью питомника, Риппер же принадлежал лично начальнику. По собаководческим правилам владелец собаки-отца имеет право получить любого понравившегося ему щенка из родившихся, и Снукки, как лучшая в гнезде, была облюбована начальником. А он собирался передать ее мне. Так, не нарушая законов питомника, обслуживавшего только «государственный сектор», он давал мне в руки лучшего щенка.
Риппер подошел и внимательно обнюхал мне ноги; нюхал он неторопливо и без всяких признаков враждебности или подозрительности, а как бы «так», «для порядка»; затем так же спокойно отошел в сторону.
Почти всех эрделей отличает необычайная невозмутимость. Но это отнюдь не значит, что они флегматичны, вялы, плохо сторожат дом. Напротив! В первый же вечер Алексей Викторович продемонстрировал мне, как работает Риппер на свободной охране вещей хозяина («на свободной» – то есть без привязи), и я убедился, что с такой собакой шутки плохи.
Риппер, несмотря на свой сравнительно небольшой рост, обладал большой силой и ловкостью.
Он брал высокие барьеры и препятствия. Два с половиной метра ему были нипочем! Алексей Викторович сообщил мне, что и это далеко не предел: хорошо натренированные эрдели способны брать до трех метров высоты и даже больше.
Три дня я прожил в питомнике, и все эти три дня мы вели с начальником нескончаемые беседы об эрделях.
– С ними вы будете иметь очень мало хлопот, – поучал он меня, – а все ваши заботы оплатятся с процентами. Это прекрасная порода, нужно, чтобы любители знали о ней. Поэтому я и согласился дать вам щенков. Сейчас эрдели разводятся главным образом в крупных городах – Минске, Ленинграде, Киеве… ну, не говоря о нашем питомнике. Но вспомните меня, старика! – скоро это изменится. Из предыдущего помета Риппер – Даунтлесс я дал отличную собаку в Ленинград. Она