берет, когда подумаю, что продаю… Да вот, поди ж ты, никакого сладу нет, такой незадачливый!
«Сама-то ты незадачливая! – подумал я про нее. – И муж твой тоже. Не сумели воспитать собаку!»
– И автобиография у него хорошая, – сказала женщина.
При слове «автобиография» я не мог удержаться от улыбки. Женщина поняла ее по-своему и принялась поспешно перечислять всех родичей Арбата. Родословная у него действительно оказалась очень хорошей, и я решил приобрести Арбата для нашего клуба.
«Если окажется непригоден как производитель, всегда можно использовать по караульной службе», – мысленно прикидывал я. Разговор между тем продолжался.
– Сколько ему?
– Четыре, пятый пошел… Со щенка у нас живет.
– Что же вы такого злого выкормили?
– Да он не злой был, он недавно таким сделался, и чем старше, тем злее…
Пока она говорила, я продолжал разглядывать Арбата. Собака выглядела нелюдимой и одичалой; у нее были длинные, загнутые внутрь когти, какие отрастают у мало двигающихся животных; но именно все это в сочетании с прекрасной родословной, которую хозяйка тут же показала мне, и заставило меня заинтересоваться собакой.
Я спросил:
– Вы, вероятно, мало занимаетесь с ним?
– Да, мало, – призналась женщина, и на лице ее появилось виноватое выражение.
– Вот вам и причина его поведения.
Это была не новая история. Любители «красивых собачек» приобрели породистого щенка – так бывает часто: купят, растят его, холят, балуют, не отказывая ни в чем. Но дальше этого дело нейдет. Дрессировать, гулять, заниматься с животным, затормаживать излишнюю злобность «не хватает времени». Щенок вырос, возмужал, превратился в крупного, крепко сложенного пса. Запертый в четырех стенах, он начал беситься, из добродушного, ласкового постепенно превратился в хмурого, недружелюбного зверя, начал кусать приходящих, перестал слушаться хозяев; потом дошло до того, что попробовал зубы на хозяйке. Испробовав безрезультатно все способы его укрощения (кроме самого главного и единственно действенного), испуганные, разочарованные хозяева решили сбыть строптивого пса с рук.
– А недавно, подумайте, что получилось! – продолжала тем временем женщина. – Ушла я на рынок и забыла выключить газ. А на плите мясо варилось. Вода выкипела, мясо загорелось, дым повалил в форточку. Приехали пожарные, собрался народ, надо открыть квартиру, а собака не пускает. Уж что с ним ни делали – не боится! Пожарные уж предлагали застрелить, а потом приставили лестницу к окну, увидели, что пожара нет, а только мясо на плите дымит, и выключили газ.
Я купил Арбата. На рычащую собаку надели намордник, прицепили поводок и другой конец его передали мне в руки. Пес перестал бесноваться, притих и, словно поняв, что сопротивление бесполезно, опустив голову, понуро поплелся за мной.
Кроме Арбата, я в ту поездку купил еще трех овчарок. Со всей этой сворой мне предстояло ехать двое суток в пассажирском вагоне от Москвы до нашего города.
«Главный» поезда ужаснулся, увидев меня с этой компанией на перроне перед посадкой. Пришлось объясниться.
Положение мое было довольно сложное. Четыре собаки, из которых три злые, как черти, только и следили за тем, как бы наброситься друг на друга или хватить кого-нибудь из людей. Только одна, Джери-черная, была более или менее миролюбива, но и она в общей суете могла легко цапнуть кого-либо за ногу. И в довершение беды, на всех четверых один намордник.
Я развел собак по разным купе, чтобы они не рычали одна на другую, постарался успокоить пассажиров, говоря, что «собачки спокойные, неприятностей не причинят». Около себя я оставил Рекса и Джери-черную. Все они были привязаны