благословения и проявления благодарности сами по себе уже
достаточная награда для него, и наотрез отказался взять хотя бы одну пайсу
из этих пятидесяти рупий. Харквар и Кунти также отказались принять эти
пятьдесят рупий в качестве подарка или займа. К ним вернулись их дети,
которых они уже не надеялись увидеть. Когда они достаточно окрепнут, Харквар
и Кунти опять начнут работать. А пока им за глаза хватит молока, сладостей и
пури, принесенных с базара добрыми и чистосердечными людьми, собравшимися в
хижине.
Двухлетняя Путали и трехлетний Пунва потерялись в пятницу, в полдень, и
были найдены пастухом в понедельник около пяти часов дня, то есть примерно
через 77 часов. Выше я перечислил диких зверей, которые, как мне было
известно, жили в лесу, где дети провели это время. Невозможно предположить,
что никто из хищных зверей или птиц их не видел, не слышал или не почуял.
Тем не менее, когда пастух передал Путали и Пунву родителям, на теле детей
не было следов зубов или когтей.
Однажды я наблюдал, как тигрица подкрадывалась к месячному козленку.
Местность была совершенно открытая, и козленок, заметив тигрицу на некотором
расстоянии, начал блеять, после чего тигрица перестала подкрадываться и
направилась прямо к нему. Когда она приблизилась на расстояние нескольких
ярдов, козленок пошел к ней навстречу. Подойдя к тигрице, он вытянул шею и
поднял голову, чтобы обнюхать ее. Несколько мгновений месячный козленок и
королева лесов стояли нос к носу. Затем тигрица повернулась и ушла в том
направлении, откуда появилась.
В конце войны против гитлеровской Германии в течение одной недели я
прочел отрывки из речей трех самых видных деятелей Британской империи. Они
осуждали зверские методы ведения войны и обвиняли противника в том, что он
пытался строить отношения между воюющими сторонами на основе "закона
джунглей". Если бы создатель установил для человека те же законы, что и для
обитателей джунглей, войн не было бы.

БРАТЬЯ
PICTURES\08.GIF

Долгие годы обучения мальчиков искусству охоты остались позади. Однажды
утром, после завтрака, мы сидели на веранде нашего коттеджа в Каладхунги.
Сестра Мэгги вязала мне пуловер цвета хаки, а я заканчивал ремонт моего
любимого спиннинга, который испортился оттого, что долго лежал без
употребления. В это время по ступенькам веранды поднялся человек, одетый в
чистый, но со множеством заплат бумажный костюм. Лицо его озаряла широкая
улыбка. Поздоровавшись, он спросил, помним ли мы его.
Много людей, опрятных и не очень опрятных, старых и молодых, богатых и
бедных (но в основном бедных), индусов, мусульман и христиан поднималось в
разное время по этим ступеням, ибо наш коттедж стоял на перекрестке дорог, у
подножия гор, на границе между пашней и лесом. Здесь находили приют больные
и обездоленные, все те, кто нуждался в помощи, человеческом участии или
просто в чашке чаю. Это были крестьяне, жившие в земледельческих районах,
или же рабочие, трудившиеся в лесах, а подчас путники, направлявшиеся из
одного места в другое. Если бы на протяжении всех лет мы записывали имена
только больных и раненых, которым была оказана помощь, этот список включил
бы тысячи имен. Мы лечили различных людей, ставших жертвой болезней,
свирепствовавших в этой местности с нездоровым климатом, или пострадавших в
лесу от нападения диких зверей.
Однажды утром к нам пришла женщина с жалобой на то, что ее сыну очень
трудно есть припарку из