и из комнаты начальника вышел взволнованный человек.
Прежде чем привратник успел закрыть дверь, раздался громоподобный голос,
приглашавший меня войти. Начальник отделения тяги Бенгальской и
Северо-Западной железной дороги Райлз весил более ста килограммов и обладал
голосом, наводившим ужас на всех подчиненных, но у него было золотое сердце.
Предложив мне сесть, он придвинул к себе счета, вызвал клерка и весьма
тщательно сверил мои цифры с данными, полученными от железнодорожных
станций, куда отправлялось топливо. Затем он сказал, что, к сожалению, мои
услуги больше не потребуются и что документы об увольнении будут выданы мне
в тот же день. На этом наша беседа закончилась. Взяв свою шляпу, я
направился к двери, однако меня позвали назад и сказали, что я забыл на
столе какой-то предмет, возможно мешок с деньгами. С моей стороны было глупо
полагать, что я смогу просто оставить двести рупий и уйти, но именно это я
пытался сделать. Я вернулся и сказал, что деньги принадлежат дороге, и,
поскольку я не знаю, как провести их по своим счетам, я принес их в контору.
"Баланс у вас сошелся,я- сказал Райлз,я- и если вы не подделали счета, то
должны объяснить, как все это получилось". Когда я давал объяснение, вошел
старший клерк Тевари с бумагами и стал за креслом Райлза. В его добрых
старых глазах я прочел поддержку. Дело обстояло так. Когда моя работа
приближалась к завершению, пятнадцать возчиков, занимавшихся перевозкой
топлива из леса до железной дороги, пришли однажды ночью ко мне и сказали,
что их срочно вызывают в деревню для уборки урожая. Привезенные ими дрова
были разбросаны на большой территории, и потребовалось бы несколько дней,
чтобы сложить их в штабеля и измерить. Поскольку возчики должны были
отправиться в дорогу той же ночью, они попросили меня прикинуть примерно,
какая плата им причитается. Ночь была темной, и я не мог определить даже на
глаз количество привезенных дров. Поэтому я сказал, что соглашусь с той
цифрой, которую они сами назовут. Два часа спустя возчики вернулись, я
расплатился с ними и через несколько минут услышал, как заскрипели их
повозки, удаляясь в ночь. Возчики не оставили своего адреса. Через несколько
недель, когда дрова были сложены и измерены, я обнаружил, что они обсчитали
себя на двести рупий.
Когда я передал все это Райлзу, он сказал, что завтра должен прибыть
агент железнодорожной компании Изат и что он поручит ему заняться этим
делом.
Представитель трех самых процветающих железнодорожных компаний Индии
Изат прибыл на следующий день утром, а в полдень я был приглашен в контору
Райлза. Когда я пришел, Изат, небольшой подвижный человек с проницательным
взглядом, был один. Похвалив меня за окончание работы на шесть месяцев
раньше срока, он сказал, что Райлз показал ему счета и рассказал о моем
деле. Изат хотел задать мне один вопрос: почему я не положил в карман двести
рупий и не промолчал об этом? По-видимому, мой ответ его удовлетворил, если
судить по письмам, которые мне вручили вечером, когда я сидел на вокзале, не
зная, что предпринять. В одном из них Тевари благодарил за двести рупий,
внесенных в фонд вдов и сирот железнодорожников, почетным секретарем
которого он являлся. Во втором письме Изат сообщал мне, что я остаюсь на
службе, и предлагал явиться к Райлзу.
В течение следующего года я работал на различных должностях во многих
пунктах железной дороги. Временами я