открылась, и появился премьер-министр с палкой, увенчанной золотым
набалдашником. С легкостью, выработанной практикой, он удобно расположился
на вытянутой руке этого человека, после чего они двинулись в сторону
пристани. На протяжении трехсот ярдов блондин нес свой груз по сыпучему
песку столь же легко, как другой нес бы целлулоидовую куклу. Когда я сказал
секретарю, с которым был знаком, что никогда еще не видел такого силача, он
сообщил мне, что премьер-министр всегда использует этого белокурого гиганта,
если отсутствуют другие транспортные средства. Мне было сказано, что этот
человекя- непалец, однако я предполагал, что он выходец из Северной Европы,
который в силу причин, известных ему одному или его хозяевам, поступил на
службу в независимом государстве, граничащем с Индией.
В то время как премьер-министр направлялся на пароход, четыре служителя
вынесли прямоугольный кусок черного шелка длиной примерно в двенадцать футов
и шириной в восемь и расстелили его на песке около вагона, все окна которого
были закрыты. По углам шелкового прямоугольника имелись петли. В них
вставили крючки, прикрепленные к четырем серебряным прутьям длиной в восемь
футов. Прутья поставили вертикально, и прямоугольный кусок материи
превратился в нечто вроде ящика без дна. Затем одну сторону сооружения
подняли до уровня дверей закрытого вагона и из него в шелковый ящик вышли
двадцать придворных дам премьер-министра. Слуги несли прутья с внешней
стороны шелкового ящика. Снизу виднелись лишь лакированные туфельки дам.
Процессия направилась к пароходу. У трапа край шелкового ящика
приподняли и дамы, которым было по шестнадцатья- восемнадцать лет, легко
взбежали на верхнюю палубу, где я беседовал с премьер-министром. Когда я
спросил, не нужно ли мне уйти, так как пришли дамы, мне ответили, что в этом
нет необходимости, поскольку шелковый ящик предназначался лишь для того,
чтобы скрыть придворных дам от взоров простых людей. Я не в состоянии
подробно описать костюмы этих дам. Могу лишь сказать, что они были одеты в
плотно облегающие лифы веселой расцветки и широчайшие шаровары, на
изготовление которых уходит до сорока ярдов лучшего шелка. Как редкие
великолепные бабочки, они порхали от одного борта парохода к другому,
стремясь увидеть как можно больше.
В Мокамех-Гхате премьер-министра и его дам точно таким же образом
доставили с парохода на ожидавший их специальный поезд. Когда все они вместе
с горой багажа были погружены, поезд тронулся в направлении Калькутты. Через
десять дней на обратном пути в Катманду я провожал их в Самариа-Гхат.
Несколько дней спустя, когда я писал отчет, который необходимо было
отправить этой же ночью, в контору вошел мой знакомый, секретарь
премьер-министра Непала. В грязной, измятой одежде, в которой он, вероятно,
проспал не одну ночь, этот человек совершенно не походил на элегантного,
хорошо одетого чиновника из свиты премьер-министра, каким я его видел в
последний раз. Усевшись на предложенный мной стул, он без всякого
предисловия сказал, что попал в большую беду. Ниже я привожу любопытную
историю, рассказанную им.
"В последний день нашего пребывания в Калькутте премьер-министр привез
своих дам в магазин самой крупной ювелирной фирмы города "Гамильтон и К°".
Здесь они выбрали драгоценности, за которые уплатили серебряными рупиями,
ибо, как вы знаете, мы всегда берем с собой из Непала достаточное