были горячими ирландцами, но на этом их сходство
заканчивалось. Дансай был приземистый, волосатый и сильный, как медведь
гризли, а Нейл был длинный, гибкий и тонкий, и прекрасный, как лилия.
Разницу еще более усиливало то, что Дансай не задумывался над тем, чтобы
взвалить на плечо свое заряжающееся с дула ружье и отправиться стрелять
тигров, а Нейл боялся джунглей, и никто никогда не слышал, чтобы он стрелял
из ружья. Но одно их сближало: ненависть друг к другу, поскольку оба были
безумно влюблены во всех девочек. Дансай был лишен наследства своим отцом,
генералом, из-за отказа служить в армии. В школе он учился вместе с моими
старшими братьями, а сейчас ничем не занимался, поскольку был уволен из
лесного департамента и только собирался поступать на службу по политическому
ведомству. В отличие от него, Нейл имел работу, он помогал моему брату Тому
на почте; однако тот факт, что ни один из них даже не помышлял о браке,
нисколько не влиял на их увлеченность девочками и не уменьшал их взаимной
ревности.
Из разговоров, подслушанных на берегу канала, я узнал, что Нейл во
время последнего посещения Каладхунги был слишком самодоволен и начал
задаваться, тогда как Дансай, напротив, казался слишком подавленным и очень
робким. Чтобы исправить такое неудовлетворительное состояние дел, было
признано необходимым сбить спесь с Нейла и притормозить его и немного
подбодрить Дансая: "Но не слишком сильно, дорогая, а то он начнет воображать
о себе". Я не знал, что означает "воображать о себе", но полагал, что лучше
не спрашивать.
Чтобы по возможности убить одним выстрелом двух зайцев, необходимо было
сделать участниками одного и того же розыгрыша как слишком напористого
Нейла, так и чересчур неуверенного Дансая. Обсуждалось множество планов, и в
конце концов остановились на одном, в осуществлении которого требовалась
помощь моего брата Тома. В зимние месяцы работы в Найни-Тале было немного, и
Том имел обыкновение позволять Нейлу каждую вторую неделю отсутствовать с
субботнего вечера до утра понедельника. Этот коротенький отпуск Нейл
проводил в одном из двух семейств в Каладхунги, в обоих он был желанным
гостем благодаря доброму нраву и красивому голосу. Согласно выработанному
плану, Тому было направлено письмо с просьбой под тем или иным предлогом
задержать Нейла в субботу вечером с тем, чтобы ему пришлось отправиться в
Каладхунгия- за пятнадцать миль пешкомя- позже и добраться до места уже в
сумерках. Далее Том должен будет намекнуть Нейлу, что девочки, вероятно,
будут волноваться из-за его опоздания и пойдут встречать его на дорогу. Суть
величайшего изо всех розыгрышей заключалась в том, что Дансай, зашитый в
одну из своих медвежьих шкур, должен был пройти пару миль вместе с девочками
по дороге к Найни-Талу, затаиться за скалой у крутого поворота и при
появлении Нейла зарычать на него как медведь. Увидев медведя, Нейл конечно
же бросится бежать по дороге навстречу поджидающим его девочкам, и те
откровенно выскажут все, что думают по поводу его смелости. Когда же минутой
позже к ним присоединится Дансай, они будут уже покатываться от хохота.
Вначале Дансай был против этой шутки, однако уступил, узнав, что именно по
предложению Нейла в сандвич с ветчиной подсунули полоску красной фланели,
так смутившую его во время прошлого пикника.
Движение по дороге от Каладхунги до Найни-Тала стихало с заходом
солнца. В назначенный вечер на Дансая надели