которой я
даже не мог подозревать.
Обычно зимой я охотился на замбаров и читалов для жителей нашей
деревни. Однажды днем к моему дому явилась делегация индийцев, которые
напомнили мне, что я уже очень давно не позволял им полакомиться дичиной, и
попросили добыть им оленью тушу к какому-то местному празднику, который они
собирались отметить на следующее утро.
Погода стояла сухая, и подобраться к дичи было не просто. Поэтому я
выследил и подстрелил оленя, только когда уже стало темнеть. Решив, что
время позднее и тащить его в деревню не стоит, я прикрыл тушу ветками, чтобы
ее не уволок леопард, медведь или кабан, и пошел домой, намереваясь
вернуться наутро с носильщиками.
В деревне был слышен мой выстрел, и когда я подошел к своему дому,
перед ним уже стояло десять или двенадцать мужчин с веревками и бамбуковыми
шестами. Я сказал им, что убил оленя, и предложил встретиться наутро у
окраины деревни, чтобы пойти за ним в лес. Но люди горели желанием принести
оленя немедленно. Они сказали, что готовы пойти за ним сами, если я объясню
поточнее, где спрятана туша. Обычно, если я выслеживал оленя для деревни, а
не для себя, я делал по дороге заметки, по которым потом можно было найти
тушу. Жители деревни прекрасно знали лес, и стоило мне только назвать им
место на просеке или на звериной тропе, как они отправлялись по следу и
находили мясо. Эта система не подводила меня никогда. Однако именно в этот
раз, оттого что ночь была темной и безлунной, я поленился оставить вешки.
Люди же мечтали разделать тушу еще сегодня, чтобы к утру приготовить
угощение для праздника, и мне не хотелось их обижать. Поэтому я велел им
идти к просеке Повальгар в двух с половиной милях от деревни и ждать меня у
подножия старого дерева, служившего всем известным ориентиром. Мужчины вышли
из моего двора, а я присел выпить приготовленную Мэгги чашку кофе.
Когда идешь по лесу один, двигаешься гораздо быстрее, чем в компании.
Поэтому я не очень торопился, и когда взялся за ружье снова, было уже совсем
темно. В тот день я уже успел "намотать" несколько миль по лесу, но уставшим
себя не чувствовал и был готов пройти еще миль пять или шесть. Мужчины из
нашей деревни шли быстро, но все же я догнал их еще до того, как они дошли
до старого дерева. Найти оленя труда не составило; его подвесили на шесты, и
я повел всю партию кратчайшим путем, надеясь сократить полмили. Домой я
вернулся только к ужину. Я попросил Мэгги сразу же накрыть на стол, решив,
что приму ванну перед самым сном.
Раздеваясь для купания, я страшно удивился, обнаружив, что мои легкие
прорезиненные ботинки, так же как и ноги, перемазаны красной грязью. Я слежу
за ногами, поэтому было ясно, что поранить их и не заметить этого я не мог.
Мелочи имеют свойство иногда оседать в памяти, не будучи осознанными, а
память, в свою очередь, сигналит нервам и мозгу, в котором хранится
информация. Поэтому в самый неожиданный момент нужная информация, повинуясь
какому-то бессознательному усилию с нашей стороны, вдруг всплываетя- имя
какого-то человека, название населенного пункта или, как в этом вот случае,
объяснение того, где я испачкал ноги.
В те дни, когда железная дорога до станции Катгодам еще не была
построена, главный путь к горам проходил по проселочной дороге мимо нашего
дома и через мост над рекой Боар. В трехстах ярдах выше моста дорога
сворачивала влево. А справа от поворота в то время, которое я описываю,